Это не классическое интервью Лекса Фридмана, а видеодневник недели в Тайване: Лекс прилетает на Computex — крупнейшую в Азии выставку компьютерной индустрии, которая каждый год проходит в Тайбэе, — и ходит с Дженсеном Хуаном по стендам, ночным рынкам и семейному завтраку. Фоном — NVIDIA только что стала самой дорогой компанией мира, а Хуан вернулся из поездки по Китаю, где его в Пекине встречали как рок-звезду. На Computex он представляет Vera Rubin — новое поколение GPU-платформы для ИИ-датацентров, идущее на смену Grace Blackwell, — и планирует кратно расширить присутствие в Тайване. Между устричными панкейками и тофу Хуан рассказывает, как в 1996 году дозвонился до основателя TSMC Морриса Чанга через автоответчик, почему экспортный контроль США — стратегическая ошибка и почему «маховик» платформы важнее «накопления ресурсов».
01Про экспортный контроль: «маховик важнее запасов»
Хуан прямо раскладывает аргументы «за» и «против» экспортных ограничений США на технологии. «За» — редкоземельные металлы, оружие, вычислительные мощности действительно работают как мультипликатор силы, и лишать соперника доступа — рабочая логика. «Против» — у технологий есть другое свойство: обратная связь.
Богатство и технологическое лидерство раскручивают друг друга: клиенты и установленная база генерируют доход, доход финансирует R&D, R&D даёт новое лидерство. Этот «маховик» (flywheel) и есть то, что действительно надо оптимизировать, а не разовое преимущество от того, что у кого-то чего-то нет.
«Самые безопасные страны мира — самые богатые. США сильны военно именно потому, что у нас выдающееся богатство, а оно пришло с выдающимися технологиями. Технологии и богатство становятся маховиком — и именно маховик вы оптимизируете.»
— Дженсен Хуан
02Про преимущество США: английский как платформа
Отвечая на вопрос Лекса, Хуан формулирует неочевидный тезис: главное конкурентное преимущество американского технологического стека — язык. Мир отвечает на английский, поэтому американская компания, построенная на американских стандартах, по умолчанию разворачивается глобально. У Китая такого «глобального маховика» нет.
Отсюда вывод Хуана про экспортный контроль: отрезая себя от мира, США теряют именно это преимущество — охват платформы, который и питает R&D и лидерство. «Технология без клиентов бесполезна».
«Весь мир говорит по-английски. Если ты американская компания, построенная на американском техстеке и американских стандартах, ты довольно легко разворачиваешься по всему миру. С Китаем это не так. У нас есть глобальное преимущество маховика.» — Дженсен Хуан»
— Дженсен Хуан
03Про Vera Rubin и новое железо
На стенде Хуан показывает Лексу Vera Rubin — новое поколение GPU-платформы для ИИ-датацентров: стойка на 100% жидкостном охлаждении против 80% у Grace Blackwell прошлого поколения. Смонтировать такую стойку теперь можно за пять минут — вместо двух часов. По его словам, система уже запущена в серийное производство.
Отдельно Хуан объясняет сдвиг философии CPU. Процессоры Vera дают, по его словам, 1,8× против x86. Логика серверных x86-процессоров строилась вокруг аренды: облачные провайдеры сдавали ядра клиентам в аренду, а значит, главное — упихать в чип как можно больше ядер и выжать максимум долларов с каждого. ИИ работает иначе: он не арендует ядра — он принимает запросы, генерирует токены и продаёт их. Поэтому оптимизировать надо не количество ядер, а скорость этого цикла.
«Гиперскейлерные x86-процессоры проектировались, чтобы их сдавать в аренду. Поэтому ты хочешь как можно больше ядер — экономика старого поколения измерялась долларами за ядро. В новом мире всё иначе: ИИ не арендует ядра, ИИ генерирует токены и продаёт токены. Твоя задача — пройти этот цикл и выдать токены как можно быстрее.» — Дженсен Хуан»
— Дженсен Хуан
04Про звонок Моррису Чангу в 1996-м
Хуан рассказывает, как молодой NVIDIA искал фаундри — контрактного производителя чипов, который делает кремний по чужим чертежам, пока сама компания занимается только разработкой. В Японии и Европе за доступ к мощностям требовали лицензировать свою технологию — Хуан сравнивает это с нынешними сделками ИИ-компаний «доступ в обмен на долю». TSMC и UMC таких условий не ставили. На тот момент TSMC была компанией с выручкой около $300 млн.
Хуан нашёл телефон TSMC в «жёлтых страницах», наткнулся на автоответчик, оставил несколько сообщений, потом написал Моррису Чангу длинное письмо. Однажды вечером Чанг перезвонил — пока за дверью кабинета сотрудники с криками рубились в первую PlayStation. С этого звонка начались 30 лет партнёрства.
«Я звонил несколько раз. Никто не перезванивал. В итоге я написал Моррису длинное письмо. И однажды, около шести вечера, звонит человек: „Это Моррис Чанг из TSMC“. А за дверью все играют в PlayStation, смеются, орут. Я кричу: „Ребята, заткнитесь, это Моррис Чанг“.»
— Дженсен Хуан
05Про философию работы с партнёрами: «rough justice»
Хуан объясняет, почему выбрал TSMC, а не UMC, хотя обе компании нравились одинаково: Моррис Чанг на встречах говорил не о цене и условиях, а о корпоративном управлении, честности и долгосрочном партнёрстве. И пообещал: «Ради вас мы будем прыгать через обручи» — что, по словам Хуана, выполняется 30 лет.
Главный принцип — не писать «железобетонных контрактов». Чем детальнее договор, тем он хрупче в мире, где всё меняется. Хуан использует формулу «rough justice»: иногда выигрываем мы, иногда они, в сумме за годы справедливость восстанавливается. Он подчёркивает, что в прошлом году акции всей его цепочки поставок выросли на 300%, а NVIDIA — осталась на месте, и это нормально: «наша платформа настолько велика, что все могут подняться вместе».
«Вы не выбираете, что купить. Вы выбираете, с кем работать. На самом деле невозможно заранее знать все детали, невозможно принять все решения вперёд. Поэтому мудрее держать всё свободно, идти на ощупь — мы называем это rough justice.»
— Дженсен Хуан
06Про Китай: «изголодавшиеся по вычислениям»
Лекс рассказывает Хуану, что в Шанхае встречался с MiniMax, в Ханчжоу — с Unitree и другими робототехническими командами, и все говорят одно: не хватает вычислительных мощностей. Хуан этому не удивлён и видит здесь обратную сторону медали.
По его словам, именно жёсткие ограничения заставляют китайские команды придумывать невероятно эффективные архитектуры. Классическая формула «ограничения — мать изобретений» в его интерпретации звучит жёстче: при сильном дефиците ресурсов инженерия становится изобретательнее.
«Как-то так получается: пока они голодают по вычислениям, это вынуждает их придумывать невероятные архитектуры, которые чертовски эффективны. Ограничения — это и есть мать изобретений.»
— Дженсен Хуан
07Про реиндустриализацию США
Хуан говорит, что бум ИИ — лучший за десятилетия шанс США вернуть производство: вложиться в сети, устойчивую энергетику, фабрики. Спрос такой, что экономика сходится при производстве где угодно, — значит, можно и нужно производить в США. ИИ и роботы в производстве делают момент особенно подходящим.
Отдельно он подчёркивает, что Тайвань — не конкурент, а стратегический партнёр в этом процессе: TSMC возит в Аризону инженеров и обучает американцев, потому что собственных квалифицированных кадров для фабов мирового уровня в США не хватает.
«В США мы должны вернуть производство. Именно во время бума ИИ у нас лучший шанс инвестировать в сети, в устойчивую энергетику, снова инвестировать в производство. Спрос такой огромный, что ты это можешь себе позволить — так почему бы не производить и в США.»
— Дженсен Хуан
08Про расширение NVIDIA в Тайване
В Тайване сейчас работает около 1000 сотрудников NVIDIA — инженеры по цепочкам поставок, системам, производству, упаковке, тестированию и фабам. По словам Хуана, компания собирается построить здание, почти повторяющее штаб-квартиру, рассчитанное на 4000 человек, и нанять ещё 3000.
Отдельная мысль, которую Хуан повторяет весь выпуск: Тайвань — не просто производитель чипов, это узел всей современной экономики. По его подсчётам, в ближайшие годы по всему острову придётся инвестировать «сотни миллиардов долларов», чтобы обеспечить несколько триллионов долларов вычислительных мощностей.
«Если мы собираемся построить и продать компьютеров на несколько триллионов долларов в ближайшие годы, весь остров должен быть частью этого. Каждая из этих компаний должна будет инвестировать сотни миллиардов долларов.»
— Дженсен Хуан
09Про keynote-доклад: «никакого телесуфлёра»
Лекс спрашивает, нервничал ли Хуан перед главным докладом Computex, за которым следил весь мир. Ответ интересен не самим «да, всегда нервничаю», а описанием того, как эти доклады устроены внутри.
По словам Хуана, финальная версия keynote собирается в последний момент, отрепетировать её целиком нет возможности — и NVIDIA этого не делает. На сцене нет телесуфлёра, и Хуан не знает заранее точных формулировок. Нервничает он не от страха, а потому что не хочет воспринимать происходящее как должное.
«Я всегда нервничаю, перед любым публичным выступлением, неважно каким. Я не принимаю это как должное. Всё собирается в самый последний момент, по-настоящему отрепетировать невозможно — мы и не репетируем. Я не знаю точно, какие слова буду говорить. И никакого телесуфлёра.»
— Дженсен Хуан
10Про шрам и ночные рынки
Личная история, которая объясняет, почему Хуан так любит ночные рынки Тайваня. В детстве семья не могла позволить себе ресторан — «пойти в ресторан» означало пойти на ночной рынок. В пять лет маленький Дженсен пошёл искать туалет, подошёл к повару, чистившему нож, — и получил порез через всё лицо. Отец отвёз его в больницу.
С тех пор, по его словам, рынок у него связан именно с тёплыми воспоминаниями: «иногда боль закрепляет счастье». И отдельное наблюдение Хуана о людях, которые годами делают один и тот же жареный блинчик с устрицами: их заработок — «центов десять с блюда», но они всё равно пытаются поделиться с тобой чем-то ещё.
«Нож прошёл прямо через лицо. Мне было почти пять. Папа подхватил меня и побежал в больницу. И знаешь — после этого я всегда любил ночной рынок. Всегда вспоминаю его с теплом.» — Дженсен Хуан»
— Дженсен Хуан
Источник: Lex Fridman, 13 октября 2026